Житийные истории

Мы все жалуемся на рост преступлений, совершаемых на бытовой почве. Но несправедливо было бы говорить, что подобного никогда не было.
Вот, к примеру, история святой Юлиании, день которой русская церковь отмечает 3 января. Она была женой вяземского князя Симеона. А смоленский князь Юрий влюбился в Юлианию и склонял ее к супружеской измене. И так и эдак подступался он к княгине, но та оставалась неприступна. И тогда Юрий решил перейти к кардинальным мерам. Однажды Симеон пригласил его в гости. Расстелили на пригорке ковры, наполнили чаши, гусляры ударили в струны…. Чем больше пили и закусывали, тем сильнее разгоралось сердце Юрия страстью к неумолимой избраннице… По свидетельству летописи, он «убил на веселом пиру мужа ее, дабы воспользоваться ужасом Юлиании». Однако она, действительно ужаснувшись, бросилась бежать. Юрий же догнал княгиню и зарубил мечом насмерть. Произошло это в городе Торжке в 1046 году.

ЛЮБОВЬ + ВРЕМЯ = ИЗМЕНА

ТАКУЮ ФОРМУЛУ ВЫВЕЛИ УЧЕНЫЕ В РЕЗУЛЬТАТЕ МНОГОЛЕТНИХ ИССЛЕДОВАНИЙ

«Что касается верности, то в мире нет ничего более ненадежного, чем че­ловек»,— писал французский философ Мишель Монтень еще в XVI веке. Се­годня многие, казалось бы, счастливые супружеские союзы дают трещину уже спустя четыре года после свадьбы. А ученые еще подливают масла в огонь. Вовсе не слабохарактерность толкает партнеров на измену,— утверждают они,— неверность — неистребимая черта человеческой на­туры. Но, может быть, не все так безнадежно?

Это была   любовь   с   первого взгляда. Клаус, совладелец ма­газина, и Нина, по профессии архитектор,  поженились чуть ли не сразу после знакомства и стара­лись изо всех сил, чтобы произвести впечатление       благополучнейшей Пары. Нина вскоре родила, и Клаус разве что не лопался от гордости. Когда ребенку стукнуло три годика (прикидываете — после свадьбы шел роковой четвертый год), Нина поехала на конференцию архитекторов. Там она познакомилась с одним из своих коллег — спокойным,           любящим много   и  вкусно  поесть   мужчиной, кстати, полной противоположностью энергичному и подтянутому Клаусу. Кстати, чтобы оказаться в постели с мужчиной, женщине, как правило, требуется сначала влюбиться в него. У Нины все произошло одновременно. «Но это не только секс,— рассказывает она,— это что-то другое, может быть, даже гармония». Она пыталась найти объяснение своей неверности и при­шла к выводу, что между ней и Клау­сом все было преувеличенным: пред­ставление о собственном семейном очаге, их согласии и даже о любви и сексе. Этих выставочных представле­ний было чересчур много, во всяком случае, больше, чем любви и секса. Она уже не могла, как Клаус, имитиро­вать бессмысленную влюбленность. «Так происходит почти всегда»,— утверждает американский антропо­лог Хелена Фишер. Американка не собирается защищать вероломство парт­неров. Но после десятилетних иссле­дований она вывела беспощадную формулу: бессмертие любви, о кото­ром так много говорят поэты и влюб­ленные всего мира,— большое преуве­личение. А исключения лишь под­тверждают правило.

Хелена Фишер буквально с лупой прошерстила статданные по бракам и разводам во многих странах мира. И выяснила: наибольшее количество разводов случается на четвертом году совместной жизни. В своей новой книге с беспроигрышным названием «Анатомия любви» Хелена приводит историческую версию в подтвержде­ние своих наблюдений. В древние века, когда ребенку исполнялось че­тыре года, он больше не нуждался в родителях — заботу о нем брало на себя племя. Отец и мать избавлялись от ответственности за ребенка, а зна­чит, и от необходимости быть парой. Можно было приступать к поиску но­вых партнеров. Как и многие биологи, Хелена Фишер исходит из того, что первоначально люди объединялись в пары только для сохранения вида: «Мы созданы не для того, чтобы быть счастливыми, а чтобы размножаться». Кто согласен, может проголосовать. Но все же интересно, какой путь мы прошли и научились ли управлять своими чувствами за эти несколько тысячелетий?

Ученые готовы признать, впрочем, без особого для себя риска оши­биться, что склонность к изменам на­чертана в генетической программе мужчин. Тому есть исторические под­тверждения: 80 процентов культур и народов признают такие нравы. И только четыре или пять спрятавшихся от цивилизации небольших племен не имеют ничего против многомужества.

В западном мире – главным образом под влиянием христианства – проповедовались и утверждались обязательства сохранять супружескую верность. Еще в 1900 году 99 процентов браков заканчивались со смертью одного из супругов.  Но у знати высшего общества были,конечно же,свои законы и представления на этот счет. Женщина не могла помышлять ни о каких других мужчинах, а в случае посягательств с их стороны должна была оставаться неприступной. Представительницы прекрасной половины человечества олицетворяли, оставаясь дома, высокие чувства и нравственность, в то время, как супруг спокойно отправлялся в бордель или к любовнице, неимение которой считалось чуть ли не дурным тоном.

Продолжение следует…